«М. Лермонтов»

«М. Лермонтов»   Для того чтобы соприкоснуться с духовным миром поэта и писателя надо с участием читать его произведения и учиться его образу мыслей. Конечно, надо знать его биографию, биографию его родных, друзей, соседей. Надо окунуться в то время, в которое он жил и творил: читать газеты, указы, письма, слушать музыку, имевшую тогда успех в обществе, знать главные, ключевые события тех лет. Тогда станут оживать портреты героев: Веры из «Княжны Мери», Вадима из «Неоконченной повести» о Пугачевском бунте, можно будет заглянуть в строящуюся из камня Москву 1830-х годов и в разномастную театральную Пензу, в Пятигорск, город, стоящий на границе разных эпох. Тогда можно увидеть, как живого, молодого Михаила Лермонтова, скачущего по лестнице в незастегнутой шинели, навстречу другому молодому человеку в гражданской одежде… Может быть, можно будет даже лучше понять его самого.
Чувства для Лермонтова не менее ощущаемы и реальны чем видимые предметы. В 16-летнем возрасте он стал участником в семейной грозе между отцом и бабушкой, которые умели глубоко любить и также глубоко — ненавидеть. Они погрузили свое милое детище в эту атмосферу междоусобицы и сделали его ее носителем. В 16 лет это очень больно, чувствовать, как душа разрывается от досады и злости и любви одновременно.
Дворянские рода из поколения в поколение страдали от главных недугов человечества, от ненависти и злобы, находящим типичные виды проявлений: ненависть к соседям из-за земельных тяжб, злоба на царя и заговоры против него, жестокие расправы с крестьянами или же внутрисемейные распри. Некоторые рода «переболели» и почти выздоровели, как Лопухины или Столыпины, например. Михаил Лермонтов боролся с этой «болезнью» и душою не отвернулся ни от отца, ни от бабушки, а все пережил, перечувствовал и написал об этом: из одного его произведения в другое идут герои и судьбы, срисованные с духовных портретов его родных, с их семейных драм.
Почти все дворянское окружение М.Ю. Лермонтова были глубоко верующими людьми. Хотя после французской революции и Наполеона в русском обществе появилось много чуждого ему. В «Неоконченной повести» (точное название романа неизвестно, так как титульный лист не сохранился) М.Ю. Лермонтов пишет: «… натуралисты и филозофы … а эти господа знают природу человека столь же твердо, как мы грешные наши утренние и вечерние молитвы…» Человек – не животное, а образ и подобие Бога – эта мысль была привычна 200лет назад и помогала справляться семействам Лермонтовых, Арсеньевых с пороками, которые некоторые их соседи-дворяне за грех не считали.
Лермонтов был 20-летним юношей, когда он писал повесть о Пугачевском бунте и о Вадиме – Красной Шапке. После Пугачева, после крестьянских волнений 1774года прошло всего около 60-ти лет и многие очевидцы тех событий были живы. Помещики, уединяясь в своих имениях на долгие годы от многочисленного городского общества и его суеты, имели предостаточно времени, чтобы вспоминать, обсуждать и делать выводы.
Можно проклинать злобного соседа, владельца трех тысяч душ за то, что он жестоко обращается с крепостными крестьянами. При этом справедливо было бы вспомнить о своих собственных чувствах в минуты гнева ну одну душу, на которую есть право гневаться, на зятя, например. И раздумывать над этим. И никогда не наказывать крестьян побоями,- так поступала Елизавета Алексеевна Арсеньева. Да разве этого достаточно?
Состояние ненависти в душе – это изъян, порок. Главный герой «Неоконченной повести», Вадим сравнивает духовную ущербность с безобразной нищетой, ущербность духовную переносит на ущербность телесную и материальную. «Нищета – душа порока» — решил горбач Вадим и осознанно стал нищим, потому что он хотел умертвить все свои чувства. Нищие просят милостыню и ничего их не смущает, не приносит огорчения или радости: « …есть существа, которые на высшей степени несчастия так умеют обрубить, обточить свою бедственную душу, что она теряет все способности, кроме первой и последней: жить!» Люди выбрали себе такую участь, потому, что беда, свалившаяся на их головы, оказалась непереносимой, а причиненная обида очень велика.
Какой он, не бесплотный злой дух, Демон, а человек, горбач-Вадим, который по мере погружения во зло теряет последние добродетели, который стал нищим, чтобы не сожалеть о низости? В Вадиме сообщество нищих «уважали … какой-то величайший порок… чудесного обманщика… сильнейший магнетизм… он был весь погребен сам в себе, в могиле, откуда также никто не выходит… в живой могиле, где также есть червь, грызущий вечно и вечно ненасытный.» От обиды и горя, полученных в детские годы, когда сосед Палицын судебной тяжбой разорил и этим убил отца Вадима, Вадим стал взрослым, а его чувства окаменели «от сильного напряжения души». Но у Вадима оставалась еще способность ненавидеть. А он хотел бы только лишь презирать, холодно и отстраненно. Получая благодатную возможность полюбить, он, встретившись с сестрой, сожалеет о своей злобе: «о, если б я мог вырвать из души своей эту страсть, вырвать с корнем… Но нет!.. – одной капли яда довольно, чтоб отравить чашу…» Он рассказывал сестре: « …насмешливый голос шептал мне: ты способен обнять своею мыслию все сотворенное; ты мог бы силою души разрушить естественный порядок и восстановить новый…»
Когда Иисус Христос был искушаем Он сказал: « отойди от меня сатана. Сказано: « Господу Богу одному служи».
Нелегко отказаться слушать этот «насмешливый голос». Вот что говорит Вадим: « … твердое намерение человека повелевает природе и случаю… какой-то бешеный демон поселился в меня… терзал меня… я принес с собой моего демона; его дыхание чума для счастливцев, чума… от моего прикосновения увяли твои надежды… где есть демон, там нет бога…»
Вадим для себя – вселенная. Он мыслию повелевает всем, он чувствует, что ему все подвластно: «Бог потрясает целый народ для нашего мщения». Как свойственно всем нам: приписывать свои домыслы и чувства другим людям, — так и Вадим клевещет на Бога, приписывая Ему свои мысли.
Он, Вадим, понимает, откуда в нем столько силы повелевать, извиваться как змея, тонко стравливать бестолковых и неискушенных людей среди дворни: «…гром и молния,» — « я угрюм и молчалив…»
Так что же такое порок? Это ошибка. Как, например, ошибка в слове «вода» — другое слово — «вотка», так ошибка в чувстве, дарующем и поддерживающем жизнь, — в чувстве любви, эта ошибка – ненависть. Ненависть – это порочное, ошибочное чувство, ведущее к погибели.
Поднялся от земли гнев, копившийся в человеческих душах годами, и начался бунт…
Главные участники бунта играют чувствами людей по своему произволу, из-за своих личных обид, чтобы отомстить, «отплотить». Но у каждого участника бунта кроме мести есть и другие личные цели. Они такие же порочные, эти цели: возвеличиться, властвовать во имя власти, для насыщения гордыни – у главарей, покуражиться, поиздеваться, напугать до смерти управляющего – у дворовых людей, — все во имя той же гордыни. «…самолюбивые страсти получают вес и силу оттого, что становятся общими…» Толпа людей заражается этим духом ненависти, — в ней таких как Вадим не один человек, казаки – мятежники, убийцы: «веселость толпы в такую минуту – поцелуй Июды! Что-то ужасное созревало под этой веселостию, подстрекаемой своеволием, возбужденной новыми пришельцами, уже привыкшими к кровавым зрелищам и грабежу свободному…» Порочность умножается, созревает… Толпа стервенеет и терзает так, что труп Натальи Сергеевны не узнать.
Так же как один химический элемент может стать другим от того, что от него отнята энергия, его часть,- и тогда этот элемент проявляет другие качества, — так же и человек. Человек создан совершенным и подобным Богу, а от обид, страданий, страхов и лишений может превратиться в мерзавца. Когда чувства человека в смятении, душа страдает, а тело болеет, тогда он начинает думать и чувствовать так, как Вадим.
Причины бунта были в том, что обиды, горести стали такими большими, что преобразовались и переросли в беспорядки, в убийства дворян. Это как стихия, как гром и молния неизбежны, когда туча наполнилась и стала черной.
Как упрекнуть Вадима в ненависти к Палицыну? Не упрекнешь, потому что ненависть заслуженная. Только она не может остановиться в своем «развитии» и не увеличиваться. Он баламутит крестьян. Потом убивает нищенку. Потом подстрекает казаков убить пленных и становится причиной смерти молодой невинной девушки. И он уже не жилец,- ничего не чувствует, ни жалости, ни злости, ни ненависти. Наверное, можно узнать в исторических трудах о том, каким было наказание для тех, кто примкнул к Пугачевцам в Нижнеломовском, Краснослободском и Чембарском уездах и выяснить судьбу Красной Шапки. Но и не хочется искать… Только жалко его загубленную душу.
Как было бы хорошо, если бы сестра Вадима, Ольга, смогла вернуть его к жизни своим сочувствием и любовью! Может быть, демоническое воинство бунтующих без двух-трех таких Вадимов обошло бы стороной Пензенскую округу? Только так не бывает. Зло в душе Вадима почти полностью поглотило ее, и от этого он сам стал «другим», — носителем демонических, роковых сил.

   В школьные годы многие девушки влюбляются в Печорина, не понимая его. Потому только, что он умеет так глубоко чувствовать, любит Веру больше жизни и так отважен, ему прощаются все его грехи: гибель Грушницкого, нервное расстройство Мери, смерть Бэлы. В предисловии к «Герою нашего времени» М.Ю. Лермонтов пишет: « Герой Нашего Времени, милостивые государи мои, точно портрет, но не одного человека: это портрет, составленный из пороков всего нашего поколения, в полном их развитии».
«Если вы любовались вымыслами гораздо более ужасными и уродливыми, отчего же этот характер, даже как вымысел, не находит у вас пощады? Уж не оттого ли, что в нем больше правды…»
Вадим не только отвратительно выглядит, горбат и страшен, пышет ненавистью и злостью, он еще нарисован довольно сказочным персонажем. Почти вся «Неоконченная повесть», особенно там, где присутствует персона Вадима и где по сюжету страшно, написана другим языком, не по-Лермонтовски: не плавно и без внутреннего сияния. Горбат Вадим и «горбата» речь. Она больше напоминает простой перевод с французского. Зато точно передана атмосфера перед бунтом, она такая же нервная как речь «повести».
Печорин – почти что живущий, живой человек. Вадим – слегка сказочный, демонизированный. М.Ю. Лермонтов исследует зло тонко, со всех сторон, в течение всех лет творчества.
От редакции к редакции «Демона» видно, как Лермонтов по-разному смотрит на Добро и зло. Вначале он делает упреки Добру, надеется на то, что зло можно насытить любовью непорочной, чистой, прекрасной девушки, надеется на то, что падшего человека (даже и не человека, а демона), можно воскресить любовью. Но вот, в 1834-1835 годах в «Неоконченной повести» он от лица Ольги пишет: «сердце – не кусок хлеба», его не отдашь как последний хлеб от себя умирающей от голода собаке. Хлеб можно последний отдать, а чувствам, исходящим от любви в сердце, невозможно дать приказ полюбить.
А можно ли обидеть Веру, например, из «Княжны Мери» или Ольгу из романа «Вадим. Неоконченная повесть» так, чтобы они стали носителями демонических сил? У Веры в сердце столько мягкости и доброты! Она старается быть верной, она сковала все свои страсти так, что ей нечем дышать. Ее душа способна простить старую обиду — обман и снова пожертвовать собою. У Ольги душа ясная, чистая и тоже способна прощать и прощает даже кровную обиду. У Тамары из «Демона» душа устала бороться с пороком, она изнемогла. В «Демоне» Тамара умирает в добровольном заточении в монастыре. Это и есть ее беззвучный ответ злу — лучше умереть, чем стать частью Демона и ее душу ангел уносит на небеса.

   В «Неоконченной повести» о Пугачевском бунте и горбаче-Вадиме есть божественные места, — там, где речь идет о любви, о памяти, о сочувствии предкам, — там настоящий Михаил Юрьевич Лермонтов, поэт, гений. « … нельзя любить сестру так пылко, вот мой ответ: любовь – везде любовь, то есть самозабвение, сумасшествие, назовите как вам угодно…», « … любовь сама по себе в крови чужда всякого тщеславия… но часто самолюбие берет перевес…». «…два созданья, уже знакомые прежде рождения своего, читают свою участь в голосе друг друга, в глазах, в улыбке… и не могут обмануться… и горе им, если они не вполне доверяются этому святому таинственному влечению… оно существует, должно существовать вопреки всем умствованиям людей ничтожных, иначе душа брошена в наше тело для того только, чтобы оно питалось и двигалось, — что такое были бы все цели все труды человечества, без любви?»
У Вадима безответная любовь к Ольге « была последняя божественная часть его души, и, угасив ее, он не мог бы остаться человеком». Но даже сердце самой совершенной и непорочной девушки не может вместить в себе столько любви, чтобы исцелить всепоглощающую ненависть.
А для того чтобы бунт начал утихать, кроме доверчивых чувств Ольги и отваги Юрия для нее, нужны еще силы. — Дуралей, выдержавший пытки, рыжий Петруха, не выдавший своей тайны душегубцам и Краснослободский пан с дочерью, отстреливавшиеся и не сломленные, и мать Петрухи, жертвующая и собой, и сыном для спасения других людей, преграждают путь злу. Пока не будет у людей жалости, сострадания, самопожертвования, до тех пор открывшееся жерло, пожирающее жертвы, не закроется: не количество жертв насыщает его, а благородные чувства заставляют его свернуться.
Может быть, эта «Неоконченная повесть» закончена. О чем еще надо было написать? Что Вадим погиб, казнен там или там? Зло в Вадиме родилось из-за Палицына и Палицын уже наказан: сидит в темной пещере и стучит зубами от страха и голода.
«Кто из вас бывал на берегах светлой… реки, свидетельницы… кровавой гибели твоих прадедов… волна, окропленная … их кровью, теперь далеко в море…» Память о прошлом для М.Ю. Лермонтова – это «дом, который некогда был нашим и где теперь мы должны пировать под именем гостя…»
Всегда, и раньше, и теперь, люди верили и верят в то, что мы наказуемы за грехи, что дети и слабые люди гибнут, когда идет война и что это – неизбежная кара Господня. А вот Лермонтов, только будучи совсем молодым, 16-летним юношей роптал на Бога, разговаривал с Ним в своих стихах и упрекал Его за наказания невинных. Все творчество Лермонтова ищет ответ, как человеку победить зло.
«…добро и зло – два конца незримой цепи, которые сходятся, удаляясь друг от друга» — такой жизненный принцип очень подходит горбатой натуре Вадима и напоминает другой принцип, из Ветхого завета, для «ветхого» человека: « око за око и зуб за зуб». Отомстить Палицыну, наказать зло злом и будет «добро».
М.Ю. Лермонтов добро и зло разводит по противоположным сторонам и сталкивает их «к барьеру», где они всегда и находятся в жизни. В «Герое нашего времени», в романе «Вадим. Неоконченная повесть», в «Демоне» на стороне сил зла — Печорин, Вадим, Демон, а на стороне сил добра — Вера, Ольга, Тамара.
Грубо говоря, если бы жизнь была такой простой и прямолинейной, то на стороне зла — три персонажа: в крайней левой позиции – Демон, чуть правее – Вадим, значительно правее – Печорин. Печорин осознает свое несовершенство и страдает от этого, он только приближается к этой «нулевой» отметке, от которой идет наше летоисчисление.
В творчестве М.Ю. Лермонтов почти всегда берет крайние позиции для главных героев. Есть у него две разных Тамары. Тамара из «Демона» — непорочная прекрасная девушка, которая добровольно заточила себя в монастырь, когда почувствовала тоску, неспособность жить так, как другие девушки. Она дочь Гудала (в переводе с грузинского – Дух зла). Всеми силами души, до изнеможения, она сопротивляется злу. А есть другая Тамара, царица, которая зазывала в свой замок путников на ночлег и обезглавливала их, перед этим беспредельным развратом вынув их души.
Но есть герои у М.Ю. Лермонтова близкие, похожие друг на друга, как «Два брата». Но – разные. «Разные» таким образом, как у Михалкова Н.С. в фильме «Солнечный удар» два типа женщин из четырех: женщина-невеста, о которой рассказывает главный герой, – как образ чистоты, женщина – случайная попутчица, любовница – как образ красоты и соблазна, женщина пристающая – как символ вульгаризма, женщина-революционерка – как символ демонизма. Соблазняющая – очаровательна, вульгарная – отвратительна, но они похожи одна на другую по своей сути.
Такая «разность» бросается в глаза: Юрий – благородный и пылкий человек, Александр – подлый и низкий. Но это кажется только на первый взгляд. Потому что поступают они одинаково, любят одну и ту же женщину, используют при этом похожие приемы. Это как бы один и тот же человек. Но, все-таки, один чуть ближе к человеку — подобию Божьему, а другой – дальше. Как Каин и Авель, сыновья Адама, духовно составляющие единое целое, которое терзает себя как бы изнутри от своего несовершенства, так же Юрий и Александр междоусобной распрей наносят своей семье смертельный удар. Чем глубже становится их ненависть друг к другу, тем хуже чувствует себя их отец и умирает в конце драмы от злобы, исходящей от сыновей.
Наверное, именно так человек покинул рай небесный, царство любви и Истины, он отдалялся от Бога все дальше и дальше… он, исковеркав, искорежив свою душу ложными чувствами, может стать демоном… И увлечь за собою в бездну весь мир. А может вернуться в свой дом, откуда сам же и ушел. Да только для этого надо избавиться от дырявого кафтана – от порока в душе и наполнить ее любовью.
На Кавказе М.Ю. Лермонтов участвовал в боях, где на протяжении часов рубились саблями и ножами. Его трепетная душа могла переносить пламя этих сражений, биться, видеть груды кровавых тел и после боев писать стихи, такие, как будто не человек их писал, а Дух, Дух любви и чистоты, который страдал и горел от увиденного и не мог жить после этого, не написав о бое. О бое у невидимого пульсирующего барьера.

Оставить комментарий

Вы должны войти чтобы добавить комментарий.

Создание и продажа сайтов
Готовые сайты

Копирование материалов сайта запрещено © 2014
16+ «WebHand» – Интернет технологии   Яндекс.Метрика